Первый российский сканнерист

В начале марта 1914 г на ст.Жмеринка Юго-Западных казенных железных дорог был арестован служащий киевского железнодорожного телеграфа Сергей Степанович Жидковский, построивший у себя дома любительскую радиостанцию (ЛРС) беспроволочного телеграфа и подозреваемый в перехвате радиограмм местной военной станции «искрового» телеграфа. «Изобретатель или шпион?»… — пестрели тогда заголовки материалов многих газет.

Еще в 1909 г, во время учебы в Киевском техническом училище железнодорожного транспорта, Сергей Жидковский все свое свободное время отдавал радиолюбительству и изучению основ зарождавшейся радиотехники. В этот период он с большим увлечением работал над исследованием свойств различных детекторов и разработал несколько конструкций детекторных приемников. По окончанию училища в 1910 г молодой радиолюбитель был зачислен на двухлетнюю практику в Службу телеграфа при ст.Жмеринка Юго-Западных железных дорог. После сдачи экзаменов он с 1 января 1912 г был назначен надсмотрщиком телеграфа при ст.Казатин, а затем — при ст.Жмеринка. Имея достаточно хорошую теоретическую и практическую подготовку по электротехнике и желая расширить свои познания в новой для себя области — беспроволочной телеграфии — Жидковский посещал находящуюся в Жмеринке «искровую» станцию Военного ведомства, где получил первые сведения по устройству и работе радиостанций. Тогда же он приступил к конструированию, сборке и регулированию своей ЛРС, которая начала работать весной 1912 г.

Следует отметить, что радиотехника в те годы (и не только в России) была еще в относительно зачаточном состоянии, являясь достоянием сравнительно узкого круга специалистов, работающих в этой области. Но в военном деле беспроволочная телеграфия уже имела довольно обширное применение. Вступая в 1914 г в Первую мировую войну, царская Россия имела радиосвязь с союзными державами: в Петербурге уже работала 100-киловатная радиостанция для связи с Англией и Францией, а в конце 1914 г была открыта в Москве и Ходынская радиостанция. Приводим выдержку из письма писателя Ю.Смолича, который был свидетелем деятельности в Жмеринке «искровой» станции, которую посещал Жидковский: «… Я приехал в Жмеринку в двенадцатом году и радиостанция уже была. Находилась она на территории Десятого полка, как раз подле футбольного поля (сначала мы играли в футбол на территории 10-го, а потом перешли на территорию 9-го). Три высоких, метров по 30-40 деревянных столба, соединенные вверху сетью проволок-антенн. А под ними небольшой деревянный павильончик с широкими стеклянными окнами — сама радиостанция. Во время передач или приема из павильочика слышно было треск и на выходах проводов вспыхивали искры, такие же искры вспыхивали вверху — на антеннах. Само собой разумеется, что было все это очень примитивно. Называлась станция — «станция беспроволочного (или «искрового») телеграфа. И солдаты, обслуживавшие ее, тоже так и назывались — «искровики». От них приходилось слышать всяческие новости с театра военных действий, а когда началась революция, то и сведения о событиях в Петрограде.

Неудобством в ведении радиообмена было отсутствие второй работающей ЛРС. Поэтому С.Жидковскому на первых порах приходилось довольствоваться только приемом радиограмм, передаваемых местной станцией Военного ведомства. Однако, вскоре была собрана вторая ЛРС, которую Сергей установил на квартире своего товарища телеграфиста М.М.Бубновского, жившего в двух верстах от него. В августе 1912 г Сергей Степанович прикомандировывается к Службе телеграфа в Киев, а с 1 января 1913 г зачисляется в ее штат на постоянно. Перед ним была поставлена задача собрать радиостанцию в Службе телеграфа и добиться приема сигналов точного времени и метеобюллетеней, передаваемых радиостанцией Эйфелевой башни в Париже. В дальнейшем под руководством инженера А.Гера им была сконструирована и изготовлена в мастерских Службы телеграфа модель переносной радиостанции для проведения опытов по радиосвязи поездов во время движения.

С переводом в Киев Жидковский мог работать на своей ЛРС только по выходным дням, когда он приезжал домой. Его «искровой» передатчик, построенный с ведома А.А.Коркушко, имел максимальную мощность 50 Вт и состоял из самодельной катушки Румкорфа (обе катушки которой были погружены в банку с маслом и дающей длину искры до 150 мм), плоского конденсатора (выполнен из двух металлических пластин размеров в 0,5 листа писчей бумаги, помещенных в стеклянную банку), искрового разрядника (использовался пополам распиленный металлический стержень, укрепленный на фарфоровой подставке), телеграфного ключа и выходной катушки (содержащей 8 витков 5-мм провода без изоляции, соединенной подвижными контактами с катушкой Румкорфа и антенной). Основные детали передатчика были закреплены на потолке и стенах помещения. Питание осуществлялось от батареи из 10-15 мешковых гальванических элементов Сименса. На передачу использовалась Г-образная антенна с наклонным снижением длиной в 14 саженей (30 м) и высотой подвеса — 2 и 4 сажени (5 и 9 м соответственно).

Прием проводился приемником собственной конструкции с трансформаторной связью (их было изготовлено 2 шт.). Антенна состояла из нескольких проводников (сначала — 2, в дальнейшем — 5) длиной 6-7 саженей, поднятых на высоту 3 сажени. Входная катушка приемника была аналогична выходной катушке передатчика и соединялась подвижным контактом с катушкой L2 (200 витков тонкого провода в изоляции, намотанного на картонный цилиндр диаметром около 200 мм). По образующей цилиндра изоляция у провода катушки была снята и по образовавшейся «дорожке» шириной в 3 мм при настройке приемника на станцию двигались подвижные контакты. Детектор был изготовлен из стальной иглы и пирита, а головные телефоны были изготовлены из «капсул» телефонных аппаратов, обмотки которых были изменены на сопротивление в 2000 Ом.

На своей ЛРС Жидковский проводил эксперименты, не выходящие за пределы чисто любительских опытов: прием метеобюллетеней с Эйфелевой башни, которые он по проводам передавал в Киев; систематические наблюдения за влиянием атмосферы на радиоприем; прием на длинных волнах передач радиостанций Киева, Одессы, Бобруйска, Берлина, Гамбурга и Парижа.

В конце февраля 1914 г заведующий Жмеринской военной станцией «искрового» телеграфа капитан К.Старинкевич, знавший о существовании ЛРС С.Жидковского, донес об этом местному приставу. Пристав при очередном докладе доложил о наличии на ст.Жмеринка ЛРС губернатору, после чего последовал приказ об аресте Жидковского. И колесо завертелось! В усадьбу, где была установлена в сарае ЛРС Сергея Жидковского, в воскресенье 2 марта явился, бряцая саблей, ротмистр Козуб в сопровождении чинов подольского жандармского управления. Он провел повальный обыск, долго и подозрительно разглядывал сводки барометрических наблюдений и еще раз отметил, что мачты «представляют собою безусловно беспроволочный телеграф, вполне пригодный для действия». В результате Сергей Жидковский был объявлен «опасным государственным преступником» и ему грозила смертная казнь. Конструктор «подозрительной» радиостанции был заключен в одиночную камеру Винницкой тюрьмы. Ему инкриминировалось (в современном написании) «устройство без надлежащего разрешения станции беспроволочного телеграфа с целью способствовать иностранному правительству или агенту иностранного государства в собирании сведений, касающихся внешней безопасности России или ее вооруженных сил, или сооружений, предназначенных для военной обороны страны». На предварительном следствии, под руководством местного радиоспеца штабс-капитана Урванцева, были произведены опытные работы на самой радиостанции, которые показали возможность приема («перехвата», как было подчеркнуто в обвинительном акте) радиограмм на больших расстояниях.

Началось обстоятельное и серьезное следствие… . Так как, согласно предварительному заключению экспертов, ЛРС Жидковского (в современном написании) «считалась образцово оборудованной, могущей вести разговоры» 20 мая 1914 г специальная комиссия в составе следователя по важным делам Винницкого окружного суда А.Ф.Назаренко, ведущего по этому делу следствие, а также товарища [заместителя — прим. авт.] прокурора суда С.М.Пинкевича, начальника розыскного бюро при штабе Киевского военного округа подполковника Белевцова и привлеченного в качестве эксперта командира 4-ой «искровой» роты капитана Муращенко провела следственный эксперимент. ЛРС Жидковского была размещена на Жмеринской радиостанции Военного ведомства и в течении всего вечера производился контрольный прием радиограмм из Киева, Одессы и Бобруйска; иногда прослушивалась работа радиостанции, расположенной на Эйфелевой башне и неизвестных английских, германских и французских радиостанций. При работе ЛРС Сергея Жидковского на передачу ее сигналы смогла принять лишь сама Жмеринская военная радиостанция. В процессе эксперимента члены комиссии были поражены примитивностью приборов, оригинальностью их исполнения и необычайной легкостью, с которой достигалась настройка станции.

С окончанием следственного эксперимента, 24 мая Жидковский был еще раз (десятый по счету) допрошен, после чего мера присечения ему была изменена на освобождение из-под стражи под гласный надзор полиции. До этого более двух месяцев он находился в одиночном заключении, свидания не разрешались, изредка предоставлявшиеся прогулки не совпадали с прогулками всех остальных арестантов: в таких условиях содержались заключенные по политическим преступлениям. После освобождения С.Жидковский продолжил свою работу в Управлении Юго-Западных железных дорог.

Людей, производивших последующее дознание и следствие по делу Жидковского, нельзя упрекнуть в том, что они отнеслись к своим обязанностям поверхностно и несерьезно. Наоборот, в течение целого года, они с кропотливой усидчивостью собирали все новые и новые подтверждения «виновности» молодого изобретателя. Любой факт, любой документ они старались истолковать так, чтобы придать делу желаемый для них оборот.

27 октября 1914 г заместитель прокурора Одесской судебной палаты подписал обвинительный акт о крестьянине Высоколитовской волости, Брестского уезда, села Росна, Сергее Степановиче Жидковском, заподозренном в государственной измене и шпионаже. Обвинительный акт, изложенный по всем правилам судопроизводства, на 8 с. начинается следующим детективным вступлением (приведено в современном написании): «В конце февраля 1914 г заведывающий Жмеринской военной станцией искрового телеграфа капитан Кронид Старинкевич случайно узнал от некоего Горлецкого о том, что в городе Жмеринке Винницкого уезда, по дороге к казармам 11-го и 12-го стрелковых полков, есть какие-то мачты, по своему виду очень напоминающие беспроволочный телеграф». Далее весьма последовательно излагается весь ход событий: как капитан Старинкевич доложил о сделанном им «открытии» вновь назначенному местному приставу С.Александрову, как был направлен для тайной проверки «переодетый нижний чин» и как наконец полиция установила, что таинственные мачты есть действительно не шесты скворешен, а мачты станции беспроволочного телеграфа…

18 февраля 1915 г, с благословения Главного управления генерального штаба в лице капитана фон Нидермиллера, над Сергеем Степановичем Жидковским начался «шемякин суд» — на выездной сессии Одесской судебной палаты при закрытых дверях было заслушано дело по обвинению Жидковского в устройстве без разрешения с целью шпионажа радиотелеграфной станции в г.Жмеринка. «Вчера въ выездной сессiи Одесской судебной палаты при закрытыхъ дверяхъ было заслушано дело надсмотрщика службы телеграфа Юго-Западныхъ железныхъ дорогъ С.С.Жидковского по обвинению его в устройстве безъ надлежащего разрешения съ целью шпионажа въ г.Жмеринке радiотелеграфной станцiи… С.С.Жидковский былъ въ марте 1914 года арестованъ въ г.Жмеринка за то, что въ усадьбе Ф.Житника, где проживала мать Жидковского, устроилъ станцiю беспроволочнаго телеграфа съ прiемником столь большой мощности, что могъ принимать радiотелеграммы съ Эйфелевой башни. Им же была устроена радiотелеграфная станцiя въ г.Кiеве при управлении Юго-Западных ж.д. …».

Но этот суд не оправдал надежд «создателей» громкого дела. Дело в том, что они не сумели сохранить в тайне всех своих натянутых и подтасованных «доказательств», и дело о «подозрительной» радиостанции попало еще до суда на страницы печати. Либеральные газеты «Русское слово» и «Киевская мысль» в те дни весьма прозрачно намекали на скудоумие и пристрастность следственных властей. Появились злые карикатуры на «излишнее усердие». Даже правая печать (газеты «Новое время» и «Киевлянин») весьма осторожно говорила о том, что надо как следует проверить «возможность шпионажа». Дело Жидковского просочилось даже в заграничные газеты, которые также, весьма зло высмеяли «палочную» политику следственных властей.

Таким образом, на суде с предельной ясностью выяснилась вся несостоятельность предъявленных Жидковскому обвинений в шпионаже. Суд превратился в комедию, а судьи — в жонглеров, неумело орудующих терминами «внешней опасности» и «шпионажа». Как ни хотелось представителям «правосудия» расправиться знакомым способом с пионером радиолюбительского движения, они не могли не считаться с общественным мнением либеральных кругов. Обвинение свелось только к нарушению С.Жидковским права на разрешение установки радиостанции (в чем обвиняемый признавал себя виновным и до суда), а по обвинению в шпионаже был оправдан. Чтобы избежать чересчур громкого скандала, приговором суда обвиняемый был приговорен к месячному тюремному заключению, которое он уже фактически отбыл во время производства следствия.

Чтобы ответить на вопрос, возможно ли было свободное развитие радиолюбительства в царской России, обратимся к действующему в тот момент законодательству. «Правила об установках учреждениями и частными лицами приемных радиотелеграфных аппаратов для проверки времени и получения метеорологических сведений» (название в современном написании) по-прежнему устанавливали разрешительный порядок их установки с пристальным контролем за их работой министерства внутренних дел в лице Главного управления почт и телеграфов (ГУПиТ). Как и прежде, учреждения, лица и общества, желающие установить радиопри¦мники для приема сигналов Парижской станции, должны были подать об этом ходатайство в ГУПиТ с приложением технического проекта установки, е¦ схемы, краткого описания приборов и антенны с указанием станции, от которой предполагается принимать сигналы. С получением положительного решения по ходатайству, разрешалось провести установку приемной аппаратуры, после чего производилось ее освидетельствование и только после этого ГУПиТ выдавало владельцу разрешительное свидетельство на право эксплуатации. Кроме всего этого, получивший свидетельство владелец радиоприемника обязан был дать подписку следующего содержания (в современном написании): «Я, нижеподписавшийся, сим обязуюсь сохранять в совершенной тайне содержание случайно принятых моей установкой радиотелеграммы, равно как не открывать посторонним лицам, кем и кому радиотелеграммы были поданы, в чем и даю сию подписку, в противном же случае подвергаюсь ответственности по всей строгости законов».

При обсуждении вышеприведенных «Правил» возникли определенные затруднения в определении как перечня наказуемых деяний владельцев частных радиоприемников, так и применяемых к ним карательных мер. В конце концов пришли к заключению, что для обеспечения сохранения тайны корреспонденции на частных лиц следует распространить ответственность такую же, как на должностных лиц почтово-телеграфных учреждений. В соответствии с законом, мерами взыскания, налагаемыми за нарушение данных «Правил» являлись: арест до трех месяцев или денежный штраф в размере до 300 рублей, лишение свободы на срок от одного месяца до одного года. Кроме того, решением суда радиоаппаратура могла быть конфискована. Россия в этом плане не являлась исключением. Следует отметить, что в те годы не только в царской России, а и во многих других странах (Австрия, Бельгия, Англия, Норвегия и др.) существовала разрешительная система по устройству частных радиостанций. А, например, в Германии законодательным актом до середины 20-х годов была даже категорически запрещена. Частичным исключением являлось лишь законодательство США.

Действия царской «фемиды» (арест, следствие и суд), очевидно, наложили свой негативный отпечаток на дальнейшую судьбу Жидковского-коротковолновика. Видимо это и объясняет тот факт, что среди первых владельцев тринадцати позывных ЛРС, которые были выданы в соответствии с решением Народного комиссариата почт и телеграфов (НКПиТ) СССР от 25.10.1926 г, его фамилии нет.

С 1925 по 1935 годы, уже будучи инженером, Сергей Степанович Жидковский внес 24 рационализаторско-изобретательских предложений, почти все из которых были внедрены и дали Управлению Юго-Западных железных дорог тысячи рублей экономии. Дальнейшая судьба талантливого человека и пионера радиолюбительского движения на территории бывшего СССР неизвестна. Как и не сохранились, к сожалению, архивные данные как с мест учебы и работы С.С.Жидковского, так и во всевозможных судебных органах, а также и в фондах Центрального государственного исторического архива (ЦДIА) Украины.

источник: http://www.radionic.ru/node/3769

Комментарии


 
Комментарии
  • Загрузка...